Хлебников и Мандельштам - доклад

Хлебников и Мандельштам

Общеизвестно, что Хлебников ввел себе категорический запрет, прозвучавший клятвой в его рождественской притче "Снежимочка": "Клянемся не употреблять зарубежных слов!" И все таки в конце жизни, составляя список "языков", им использовавшихся (таких, к примеру, как "заумный язык", "звукопись", "словотворчество", "перевертни" и т.д.), пт шестым он отметил "зарубежные Хлебников и Мандельштам - доклад слова", а пт двадцатым - "потаенные". Окончив традиционную гимназию, Хлебников обучался в Казанском и Петербургском институтах и, означает, худо-бедно (при умопомрачительной памяти!) обладал древнегреческим, латынью, французским и германским.
В 1912 году Хлебников уговорил Матюшина напечатать несколько стихотворений тринадцатилетней девченки, "малороссиянки Милицы", ему - по его же признанию - очень нравилось, что молодая Хлебников и Мандельштам - доклад протеже пылко восклицала в стихах: "Германский не буду учить никогда!"
Мы возьмем только один пример из обеспеченного арсенала хлебниковских загадок, строящийся на "потаенном" скрещении российского и ненавистного ему и всегда отвергаемого германского языка. Тем паче что сам поэт показывает на единую, общую жизнь этой межъязыковой потаенны:

Тут германец гласит "Гейне"
Тут Хлебников и Мандельштам - доклад российский гласит "Хайне"
И вечер бродит ворожейно
По общей жизни тайне .

Только настоящий гений может носить имя Гейне. Так имя величавого германского поэта звучало не только лишь для Хлебникова. Другой пример совместного ворожения:

Из всей небесной гот овальни
Ты взял восстания бунт,
И он падет на наковальню
Под молот - божеский чертеж! (288)

("Ладомир")

Чертеж Хлебников и Мандельштам - доклад Творца, рождаясь, восстает из небесной готовальни, и эта божественная готовальня от нем. Gott - "бог", "божество". В одном из черновиков:

Передо мной варился вар
В котле для жаренья быка

Божественный повар
Гот овился из меня сотвор ить битки.

Богоборческого переваривания уроков первотворения мятежный поэт добивается, используя ту же готовальню, разбивает предначертанное Хлебников и Мандельштам - доклад Творцом и пробует сделать свои пророческие письмена, пишет свою Единую Книжку.
Для осознания поэтической кухни Хлебникова обратимся к началу 1-го из стихотворений 1919 года:

Над глухонемой отчизной: "Не убей!"
И голубой станицей голубей
Запивоха пением посоха пуль,
Когда ворковало мычание гуль:
"Взвод, вправо, разом пли!"

Германский омоним - скреп, который держит и мотивирует Хлебников и Мандельштам - доклад, казалось бы, немотивированное и загадочное рядоположение образов "глухонемой отчизны" и "голубей". Это нем. Taube - сразу и "глухой", и "голубь". Такое чтение покажется чуть ли возможным, если не прибегнуть к создателю, очень далековато отстоящему от языкового сумасбродства Хлебникова. Идет речь об Осипе Мандельштаме и его "Египетской марке". Окажется Хлебников и Мандельштам - доклад, что в 2-ух заранее независящих друг от друга текстах происходит одно и то же. Вот пассаж о глухонемых из пятой части "Египетской марки" (1927):
"В это время проходили через площадь [Дворцовую. - Г.А., В.М .] глухонемые : они сучили руками резвую пряжу. Они говорили. Старший управлял челноком. Ему помогали. То и дело подбегал Хлебников и Мандельштам - доклад со стороны мальчишка, так растопырив пальцы, как будто просил снять с их заплетенную диагоналями нить, чтоб сплетение не повредилось. На их на всех - их было четыре - полагалось, разумеется, 5 мотков. Один моток был излишним. Они гласили на языке ласточек и побирушек и, обязательно заметывая большими стежками воздух, шили Хлебников и Мандельштам - доклад из него рубаху.
Предводитель в гневе спутал всю пряжу.
Глухонемые пропали в арке Головного штаба , продолжая сучить свою пряжу, но уже еще спокойнее, как будто засылали в различные стороны почтовых голубей " (II, 73).
Подчеркиваем, идет речь о 2-ух независящих друг от друга текстах: "Египетская марка" вышла в 1928 году, а стихотворение Хлебникова Хлебников и Мандельштам - доклад "Над глухонемой отчизной: "Не убей!"..." в первый раз было размещено только в 3-ем томе Собрания сочинений. Тем любопытнее корреспонденция этих текстов, развивающих одну и ту же языковую игру на нем. Taube. Эдгар По писал в "Убийстве на улице Морг": "Подобно тому, как атлет гордится собственной силой и Хлебников и Мандельштам - доклад ловкостью и находит наслаждение в упражнениях, заставляющих его мускулы работать, так аналитик радуется хоть какой способности что-то прояснить либо распутать . Всякая, хотя бы и нехитрая задачка, высекающая искры из его таланта, ему мила. Он любит загадки, ребусы и криптограммы, обнаруживая в их решении проницательность, которая мозгу неиндивидуальному представляется чуть не сверхъестественной Хлебников и Мандельштам - доклад. Его решения, рожденные существом и душой способа, и по правде кажутся чудесами интуиции".
"Пустота" (нем. Taub) - базовая онтологическая категория в мире Мандельштама: "...Для меня в бублике ценна дырка. Как же с бубличным тестом? Бублик можно слопать, а дырка остается. Реальный труд - это брюссельское кружево. В нем главное Хлебников и Мандельштам - доклад то, на чем держится узор: воздух, проколы, прогулы"; "Пустота и зияние - прекрасный продукт" (II, 99, 83). Гете, называвший себя "смертельным противником пустых звуков", так бы никогда не произнес, а для его ученика Мандельштама - это практически трюизм его парадоксалистского сознания. Прекрасная пряжа глухонемых - кружево пустот и сладкоречивого молчания. Глухонемые на то Хлебников и Мандельштам - доклад и глухонемые, чтоб не слышать и не говорить, но "они говорили "! Материя языка прядется из немотствующего прогула и зияния. Сама немота таит внутри себя слово - mot: на глухонемых "полагалось, разумеется, 5 мот ков. Один мот ок был излишним". У пустоты - свои уста. С этим охотно согласился бы и Пастернак. Taub - бубличная дырка Хлебников и Мандельштам - доклад, лееркастен, явленная пустота. Оно не только лишь значит пустоту, оно и есть пустота. И эта пустотность, пронизывающая текст, как связку бубликов, - ножны, невидимый хребет, который держит бессчетные позвонки смыслов. "Тут место существует только постольку, так как оно влагалище для амплитуд" (II, 246).
Метафора "голубиной почты" (Taubenpost) открывает сущность лирического Хлебников и Мандельштам - доклад строя: "Композиция припоминает расписание сети воздушных сообщений либо неустанное воззвание голубиных почт" (II, 231).
Taub отражается в созвучном и соприродном ему Staub ("пыль", "останки"). Чуток выше эпизода с глухонемыми: "А темные блестящие муравьи , как будто военные лошадки, в фижмах пыли скачущие на бугор" (II, 72). Звуковой оттиск игры на Taub/Staub Хлебников и Мандельштам - доклад - штаб ("Глухонемые пропали в арке Головного штаба..."). Глухонемые, исчезающие в арке Головного штаба, т.е. строительной дыре, "расщелине петербургского гранита", выразительно обозначают предельную опустошенность и некоммуницируемость этого мира:
"В мае месяце Петербург кое-чем припоминает адресный стол, не выдающий справок, - в особенности в районе Дворцовой площади. Тут все Хлебников и Мандельштам - доклад до кошмара приготовлено к началу исторического заседания с белоснежными листами бумаги, с отточенными карандашами и с графином кипяченой воды.
Снова повторяю: величие этого места в том, что справки никогда и никому не выдаются.
В это время проходили через площадь глухонемые..." (II, 73).
Дворцовая площадь и арка Головного штаба, с юношества притягивавшие поэта Хлебников и Мандельштам - доклад, - предмет историософских раздумий:

Уснула чернь. Сияет площадь аркой.
Луной облита бронзовая дверь.
Тут Арлекин вздыхал о славе броской,
И Александра тут замучил Зверек.

Курантов бой и тени государей:
Наша родина, ты - на камне и крови -
Участвовать в твоей стальной каре
Хоть тяжестью меня благослови!

1913 (I, 87-88)

Кромешная ночь российской Хлебников и Мандельштам - доклад истории. Безмолвствующая чернь и тревожные тени государей. Какое-то проклятие, тяготеющее над всеми. И взмолившийся об участии в общей каре поэт. Сияющая арка - "прототип гробового свода" - уже раскинулась над всей площадью. И на этих Дворцовых подмостках разыгрывается своя апокалиптическая commedia dell' arte, театр масок.
Нет смысла гадать, кто из российских царей прячется Хлебников и Мандельштам - доклад под маской арлекина - это образ принципно собирательный. Неважно какая тень годится для этого амплуа. Мандельштамовский арлекин вздыхает о "славе броской" Пьеро-Петра I. Но даже Петр Величавый не назван по имени, прямо, только "камнем и кровью". Правом на имя обладает поэт. Только Пушкин может быть назван царственно и Хлебников и Мандельштам - доклад просто - Александр. Певец Петербурга и его творца, Пушкин и был погублен зверьком ненависти и рабской злости. В роковом треугольнике Дворцового театра Коломбина - это сама Наша родина, но это мертвая Коломбина. Наша родина - гробовой склеп, усыпальница:

Страшенно, как броненосец в доке -
Наша родина отдыхает тяжело.

"Петербургские строфы" (I, 85)

Во всеобщем Хлебников и Мандельштам - доклад саркофаге Петербурга живут мертвецов голоса, а живых - захоронены живьем. "В Петербурге жить - точно спать в гробу" - по определению Мандельштама (I, 169). Чувство этого колумбария - у Ахматовой:

О, сердечко любит сладостно и слепо!
И веселят неповторимые клумбы ,
И резкий вопль вороны в небе темной,
И в глубине аллейки арка склепа .

Гроб Хлебников и Мандельштам - доклад, спеленутый цветочной клумбой, - кокон, из глубины сердца разрываемый и воскрешаемый любовью. И для Мандельштама это тоже не конец. Тяжесть камня борется с арочной пустотой Рф. Благословения в этой нелегкой борьбе и просит поэт. Возносящаяся голубятня Исаакиевского собора - небесное отражение и просыпание кладбищенского камня Коломбины-России:

Исакий под фатой молочной белизны
Стоит Хлебников и Мандельштам - доклад седою голубятней ,
И посох растравляет седоватые тишины
И чин воздушный, сердечку понятный.
Столетних панихид блуждающий призрак...

(I, 492)

Исаакиевский собор, где не свершилась панихида по Пушкину, стает женой под фатой посреди гробов и блуждающих призраков панихиды. Свадебное песнопение (в "Поэме без героя": "Голубица, гряди!") еще слито с гробовой тишью панихиды Хлебников и Мандельштам - доклад, но эта тишь уже поколеблена посохом, указующим путь воскрешения и какого-то нового чина богослужения.
Гибельная безместность этой "глухонемой отчизны" свойственна и для "Египетской марки", и для хлебниковского стихотворения "Над глухонемой отчизной: "Не убей!"..." Пастернак также именует это время - начало 20-х - глухонемым.
Мандельштам не напрасно назвал Хлебникова Хлебников и Мандельштам - доклад кротом, прорывшим в языке ходы на сотку лет вперед. Но когда сам Мандельштам, скрывая это не ужаснее величавого современника, кроит и перекраивает язык, мы убеждаемся, что эти подземные кумиры слова отлично понимают и продолжают друг дружку.
В ином сочетании мандельштамовская образность уже заявлена в 1914 году в стихах "Камня" и сначала в Хлебников и Мандельштам - доклад стихотворениях "Посох" и "Ода Бетховену". Посох (нем. Stab) вселенского пилигрима, покинувшего отчизну и отправляющегося в Рим, откликается в "Оде Бетховену" испепеляющей и лишней радостью глухого музыканта, "чудного пешехода", который "быстро ступает" по пламенной тропе Диониса и Заратустры. Его мучительная глухота расцветает посохом осиянного Аарона, разрывающим шатер "королевской скинии", чтоб Хлебников и Мандельштам - доклад указать на торжество одного Бога:

О, великой жертвы пламя!
Полнеба окутал костер -
И королевской скинии над нами
Разодран шелковый шатер.
И в промежутке воспаленном,
Где мы не лицезреем ничего, -
Ты указал в чертоге тронном
На белоснежной славы торжество!

(I, 101)

В хлебниковском стихотворении голубиная глухота отчизны расцветает не пророческим жезлом, а "пением Хлебников и Мандельштам - доклад посоха пуль", огнем выстрелов. Посох преобразуется в металлической ружейный ствол, сеющий погибель и разрушение, откровение - в кровь. Наша родина в заболевания и огне, она - глухонема и не слышит призыва "Не убий". Голубая страничка еще голубее от дыма выстрелов, а мирное воркование голубей оборачивается глухим мычанием пуль.
В статье "Утро акмеизма Хлебников и Мандельштам - доклад" (1913) Мандельштам писал: "...Я говорю, в сути, знаками, а не словом. Глухонемые отлично понимают друг дружку, и жд семафоры делают очень сложное предназначение, не прибегая к помощи слова" (II, 142). Связь этих семиотических систем - языка глухонемых и жд огней - не случайна. Эпизоду с глухонемыми в "Египетской марке" предшествует типичный знак-семафор Хлебников и Мандельштам - доклад - цветной коронационный фонарик: "А я не получу приглашенья на барбизонский завтрак, хоть и ломал в детстве шестигранные коронационные фонарики с зазубринкой и наводил на песочный сосняк и можжевельник - то раздражительно-красную трахому, то голубую жвачку полдня некий чужой планетки , то фиолетовую кардинальскую ночь" (II, 72). Голубий цвет этого семафора акмеизма Хлебников и Мандельштам - доклад зажжен Гумилевым:

На дальной звезде Венере
Солнце пламенней и золотистей,
На Венере, ах, на Венере
У деревьев голубые листья.

На Венере, ах, на Венере
Нету слов досадных и императивных,
Молвят ангелы на Венере
Языком из одних только гласных.

На Венере, ах, на Венере
Нету погибели, терпкой и душноватой.
Если погибают на Венере -
Преобразуются Хлебников и Мандельштам - доклад в пар воздушный.

На жд вокзале Павловска, где некогда прошло детство, - "на тризне милой тени / В последний раз нам музыка звучит!" (I, 139). В "Египетской марке" музыка уже не звучит, а тени поэтов сменяются китайским театром теней: "Открытые вагонетки стальной дороги... Уже весь воздух казался большущим вокзалом для Хлебников и Мандельштам - доклад жирных нетерпеливых роз. А темные блестящие муравьи, как хищные актеры китайского театра в древней пьесе с палачом..." (II, 72). Сходу после чего действие переносится на Дворцовую площадь. Сохраняя семиотический смысл, глухонемота в "Египетской марке" преобразуется в политический знак. Глухонемые заняты игрой в переснимание нитей, заплетенных диагоналями. Одна из фигур нитей образует пятиконечную звезду Хлебников и Мандельштам - доклад.
Шестигранный монархический фонарь Дворцовой площади перевоплотился в пятиконечную звезду.

При подготовке данной работы были применены материалы с веб-сайта http://www.studentu.ru



hochesh-stat-menedzherom-gostinichnogo-servisa.html
hochesh-znat-kem-ti-bil-v-proshloj-zhizni-lomaesh-golovu-nad-ocherednim-snom-interesno-uznat-est-li-zhizn-posle-smerti-togda-chitaj-vtoruyu-knigu-mihaila-radu-stranica-7.html
hochetsya-verit-chto-voprosi-postavlennie-v-dannoj-knige-rano-ili-pozdno-budut-resheni-na-blago-rossijskoj-aviacii-stranica-10.html